В архивах Кракова хранится множество документов, которые долгое время скрывали от общественности. Эти бумаги и дневники раскрывают правду о жизни жителей города во время Второй мировой войны, их страхах, надеждах и хрупких компромиссах. Известно, что нацисты во время оккупации относились к полякам высокомерно, в официальной пропаганде их называли “недолюдьми”, в повседневной жизни – держали на втором плане, заставляя тяжело и бесправно работать. Однако ситуация изменилась, когда Красная армия подошла к воротам Генерал-губернаторства, пишет krakowyes.eu.
Вдруг в Берлине вспомнили, что эти униженные и презираемые поляки могут стать ценным ресурсом в борьбе за выживание Третьего Рейха. В 1944 году нацисты попытались создать польское военное формирование под своим командованием, которое подчинялось бы Вермахту. Это было циничное признание: тех, кого считали опасными и ненужными, вдруг признали солдатами, способными держать оружие.
Попытка Вермахта привлечь поляков
Стоит отметить, что Краков во времена оккупации стал магнитом для многих немцев, которые искали свое место под солнцем. Гитлеровцы называли его древним немецким городом (Uralte deutsche Stadt), и это стало отличной приманкой. Сюда стали приезжать торговцы, предприниматели, чиновники, солдаты, и каждый искал свое. Кто-то видел шанс разбогатеть, как Оскар Шиндлер, кто-то – спокойствие вдали от фронтового хаоса, а кто-то стремился к свободе и независимости. Вермахт, Люфтваффе и Ваффен-СС селились в Кракове не только для службы: гарнизоны чередовались с госпиталями и базами отдыха, где офицеры проводили отпуска.
Вместе с солдатами приезжали их семьи, любовницы, родители, помощники. Так в Кракове сформировалась оживленная община – зарождение новой немецкой метрополии, где каждый искал собственной выгоды и безопасности. Но одновременно разворачивалось одно из самых позорных явлений оккупации – масштабные грабежи. Ценности города изымались от имени государства, но чаще всего и на частный счет, без учета интересов Третьего Рейха. Краков стал ареной беспощадной игры: страх, жадность и беззаконие устанавливали свои правила в каждом квартале, а город, казалось, жил двойной жизнью – между блеском чужого достатка и молчаливыми страданиями краковчан.
Обещания и реальность
В Кракове во время нацистской оккупации не было массового коллаборационизма. Большинство жителей относились к немцам враждебно и старались держаться в стороне от их структур. Конечно, были и те, кто соглашался работать в канцеляриях и комендатурах. Таких людей соседи обычно презирали, а слухи о сотрудничестве с врагами тех или других горожан быстро распространялись по городу. Страх перед доносами и предательством был огромным, ведь даже один необдуманный разговор мог привести к аресту.
В то же время атмосфера сопротивления сильно ощущалась. Многие краковчане поддерживали Армию Крайову или распространяли подпольные газеты. В кафе и квартирах шепотом обсуждали убийства немецких офицеров или саботаж на фабриках. Сам факт сотрудничества с оккупантами считался позором, а после окончания Второй мировой войны даже незначительное участие в работе немецкой администрации могло разрушить жизнь. Коллаборационисты оставались меньшинством, и на фоне общего сопротивления были скорее исключением, чем правилом.
Между страхом, пропагандой и сопротивлением
Чтобы склонить краковчан на свою сторону в борьбе против советской власти, немцы развернули мощную пропаганду. Они сводили все к одной идее: использовать миф о Юзефе Пилсудском и старые обиды польско-большевистской войны. Лето 1944 года стало пиком этого абсурда. Краковский губернатор Курт-Людвиг Бургсдорф решил организовать академию в честь польских солдат, погибших в борьбе с большевиками в 1920 году. Параллельно по улицам города распространялись репродукции плакатов 1919–1920 годов, а миллионы листовок призывали поляков встать на сторону Вермахта. Даже пытались завербовать членов польского подполья, но большинство этих попыток потерпели полный крах.
Немцы сделали ставку на старые исторические обиды и пример маршала Пилсудского. Профессор Анджей Хвальба (Andrzej Chwalba) в своих исследованиях отмечал, что нацисты решили создать польские вспомогательные вооруженные силы под своим командованием в противовес Армии Крайовой и другим подпольным организациям. Первое конкретное решение было принято 4 ноября 1944 года, когда оккупационная власть установила принципы организации нового формирования. Планировалось, что костяк польской армии составят офицеры и солдаты, захваченные в плен в 1939 году, а также бывшие повстанцы Варшавы.
Ловушка лозунгов
С середины ноября в городе появились плакаты, которые уверяли: каждый мужчина в возрасте от 16 до 50 лет может рассчитывать на зарплату, бесплатное питание, жилье и медицинское обслуживание, как у немецких солдат. В обещаниях не забыли и о бесплатной форме, оружии, лечении, финансовой компенсации в случае ранения. А также разрешение пользоваться полевой почтой внутри Генерал-губернаторства и для переписки с родственниками в Германском Рейхе.
На одном из плакатов был изображен солдат в красивой форме, а под ним большими буквами шла надпись: “Начни служить отечеству – получи форму, оружие и уважение!”. Другой призывал: “Твоя семья в безопасности, а твой труд вознагражден – присоединяйся к вспомогательным силам!”. Особенно странно выглядел плакат, где на фоне символов Вермахта стоял юноша с гитарой, а лозунг провозглашал: “Служение родине – шанс на дружбу и свободу!”.
Листовки, распространявшиеся среди жителей, также играли на национальной гордости и исторических обидах: “Как твои предки боролись с большевиками, так и ты защити страну сегодня!”. Иногда текст звучал почти комично: “16–50 лет – твой долг и твоя награда!”, с перечислением всех льгот: питание, жилье, медицинское обслуживание, оружие. Эти лозунги должны были создать иллюзию массового энтузиазма и легитимности, но на деле выглядели абсурдно. Каждый плакат был своеобразным маленьким спектаклем, который пытался продать идею, будто поляки охотно присоединяются к Вермахту.
Плакаты, лозунги, провал
Немцы упорно рассчитывали на горожан со старым военным опытом, но с самого начала их планы были обречены на поражение. Бывшие солдаты 1939 года и варшавские повстанцы почти никогда не соглашались служить оккупантам. На редких фотографиях, сохранившихся до XXI века, можно увидеть, что солдаты Польской армии, взятые в плен на Восточном фронте, даже в этой сложной ситуации сохраняли гордость и нежелание менять сторону. Идея создания польских вспомогательных сил так и осталась скорее пропагандистской демонстрацией, чем реальной военной структурой.
Немцы щедро обещали добровольцам вспомогательной службы даже полную свободу исповедовать свою религию. Предложение довольно заманчивое – по мнению оккупантов. Нацисты рассчитывали на 12 000 добровольцев из солдат Польской армии лишь на первом этапе и мечтали о 150–175 000 в долгосрочной перспективе. Оптимизм был безграничным, но реальность оказалась иной. Несмотря на все усилия врагов, город остался равнодушным. Эти яркие призывы почти никогда не собирали нужного количества желающих, а жизнь Кракова доказывала: сила духа жителей сильнее любых лживых соблазнов.
Коллаборация под немецкими лозунгами
Вся кампания нацистов наткнулась на сопротивление поляков и, в основном, осталась безрезультатной. Не испугавшись неудач, оккупанты лишь усилили пропаганду. Как вспоминал в своих мемуарах писатель Тадеуш Квятковський (Tadeusz Kwiatkowski), на улице Кармеличной он видел отряд немецких солдат с бело-красными повязками, которые пели с ужасным польским акцентом: “Зеленый мост гнется” (Zielony mosteczek ugina się). Только когда он увидел машину с камерой на крыше, которая снимала этот марш, понял, что это очередная попытка пропаганды продемонстрировать якобы активных поляков, вступивших в ряды Вермахта. Пан Квятковский еще украдкой посмеялся, когда узнал в этих солдатах “фольксдойче”.
Несмотря на провал набора желающих, немцы открыли в Кракове главный пункт на улице Любомирского. Одновременно формировали в Звежинце пехотную роту из 170 человек в словацкой форме. Однако все обращения к населению остались практически без ответа. По данным профессора Анджея Хвалбы, в ряды вспомогательных сил вступил лишь 471 доброволец. На бумаге все выглядело лучше: нацисты утверждали, что записалось 9000 человек, а процесс набора стартовал с 5000. Часть “добровольцев”, скорее всего, были пленными, которым дарили свободу в обмен на вступление в коллаборационистскую группу.
Когда Краков не сдался
На самом деле попытка использовать поляков для борьбы с Красной армией, которая уже активно наступала, обернулась неудачей для нацистов. Ни одного польского коллаборационистского военного формирования они так и не создали, а все планы врагов разбились об отказ людей становиться на сторону врага. Город остался верным своему достоинству, а неудачный пропагандистский эксперимент стал еще одним доказательством того, что Краков во времена оккупации не сдался. Даже под давлением сил, которые тогда казались непобедимыми.